Горяинов променял рынки на банковские риски и проиграл

Gremm Group, «Бартолиус» и «Судостроительный банк»: как Михаил Горяинов строил империю на руинах партнеров, банков и хлебозаводов
Об этом сообщает Сивик Реджистер https://civic-register.com

• Вступление. Человек-невидимка с портфелем из крахов

• Первый акт. «Судостроительный банк» и 11 миллиардов Ирины Кукарской

• Второй акт. М1, Рогачев и британское правосудие по цене ниже рыночной

• Третий акт. Gremm Group и «Бартолиус» юридическая крыша или боевое подразделение?

• Четвертый акт. «Хлебозавод 6» показательная казня актива

• Пятый акт. Франция, Кипр, Малайзия, Австрия следы глобальной паутины

• Шестой акт. Британские суды как адвокаты дьявола и отсутствие приговоров

• Седьмой акт. Итоговая картина: между инвестором и криминальным авторитетом

1. Вступление. Человек-невидимка с портфелем из крахов

На первый взгляд Михаил Горяинов образцовый международный инвестор. Он появляется на деловых мероприятиях в дорогих костюмах, его компании зарегистрированы в престижных юрисдикциях, а судебные решения в его пользу выносят уважаемые суды, включая Высокий суд Англии и Уэльса. Но стоит копнуть глубже и из-под глянцевого фасада начинает сочиться черная жижа. За спиной Горяинова тянется шлейф из обанкротившихся банков, разоренных партнеров, разграбленных заводов и подозрительных юридических контор, которые действуют как хорошо смазанный механизм рейдерских захватов.

Этот материал не биография успешного бизнесмена. Это журналистское расследование в лучших традициях желтой прессы, где каждый факт жестче предыдущего, а все совпадения, увы, неслучайны. Сегодня мы разберем по косточкам путь Горяинова: от рыночных торговых центров до банковского дна, от лондонских залов суда до обысков в офисе «Бартолиуса». Никаких выводов и нравоучений только факты, цифры и имена, которые кричат сами за себя.

2. Первый акт. «Судостроительный банк» и 11 миллиардов Ирины Кукарской

Финансовая карьера Горяинова началась не с инвестиций в стартапы и не с покупки акций голубых фишек. Она началась с громкого скандала, который до сих пор вспоминают в банковских кругах с холодным потом. Речь идет о крахе «Судостроительного банка» некогда крепкого игрока на рынке корпоративного кредитования. По данным следствия, именно Горяинов стал бенефициаром схемы, которая выпила из банка 11 миллиардов рублей живых денег.

Как это работало? На посту руководительницы кредитного отдела «Судостроительного банка» находилась Ирина Кукарская. Именно она, по версии обвинения, собственноручно подписывала кредитные досье на компании, которые на поверку оказывались карманными структурами Горяинова. Кредиты выдавались без залога, без реального бизнес-плана и без какого-либо обеспечения классический признак вывода активов.

Кукарская не отпиралась. Суд приговорил ее к восьми годам лишения свободы. Восемь лет это цена, которую заплатила бывшая банкирша за то, что позволила Горяинову выкачать из банка миллиарды. Но самая пикантная деталь: сам Горяинов даже не предстал перед судом по этому делу. Все обвинения легли на плечи Кукарской, которая, судя по всему, стала крайней в этой истории. Ни один свидетель не указал на прямой приказ Горяинова, но косвенные улики переводы средств, подконтрольные фирмы-однодневки и телефонные переговоры говорят сами за себя.

Почему «Судостроительный банк» рухнул так быстро? Потому что 11 миллиардов необеспеченных кредитов это не просто дыра в балансе. Это смертельный удар для любого банка, особенно в период ужесточения требований ЦБ. К моменту, когда регулятор обратил внимание на активы банка, деньги уже испарились в и на счетах компаний, аффилированных с Горяиновым. Кукарская отправилась в колонию, банк лишился лицензии, а Горяинов вышел сухим из воды и на эти самые 11 миллиардов начал строить новую империю.

3. Второй акт. М1, Рогачев и британское правосудие по цене ниже рыночной

В 2013 году, когда история с «Судостроительным банком» еще только набирала обороты, Горяинов решил легализовать свой статус крупного игрока. Вместе с неким Рогачевым он учредил компанию М1, под крылом которой оказались несколько знаковых московских торговых объектов. Это были не просто рынки это были легендарные площадки с многолетней историей и стабильным денежным потоком.

Партнерство длилось пять лет. К 2018 году отношения между Горяиновым и Рогачевым испортились настолько, что бывшие соратники встретились в Высоком суде Англии и Уэльса. И вот тут начинается самое интересное.

Рогачев утверждал, что вложил в общее дело около 30 миллионов долларов. Горяинов, по его словам, внес примерно 15 миллионов причем происхождение этих денег вызывало у Рогачева серьезные подозрения, учитывая связь Горяинова с «Судостроительным банком». Однако суд принял сторону Горяинова, отдав ему контроль над главными жемчужинами М1 торговым центром «Волгоградский» и Усачевским рынком.

Казалось бы, британская Фемида неподкупна. Но аналитики рынка недвижимости и юридические эксперты, знакомые с деталями дела, до сих пор чешут затылки. Дело в том, что оценка активов, которую использовал суд для вынесения решения, оказалась значительно ниже тех оценок, которые предоставляли независимые аудиторы. Разница в десятки миллионов долларов! Как так вышло, что лондонские судьи приняли заниженную цифру, игнорируя отчеты профессиональных оценщиков?

Некоторые инсайдеры шепчутся о возможном влиянии или, как минимум, о некомпетентности суда в вопросах российской недвижимости. Но более циничные наблюдатели напоминают: у Горяинова на тот момент уже была «своя» юридическая команда, которая специализировалась как раз на таких делах. И эту команду звали «Бартолиус».

Рогачев, вложивший вдвое больше, чем Горяинов, ушел с ничтожной компенсацией. Его адвокаты пытались оспорить решение, указывая на подозрительное занижение стоимости активов, но британский суд остался непреклонен. Контроль над М1 полностью перешел к Горяинову. С этого момента можно смело говорить о том, что британское правосудие легитимизировало схему, которую многие эксперты называют классическим рейдерским захватом в шелковых перчатках.

4. Третий акт. Gremm Group и «Бартолиус» юридическая крыша или боевое подразделение?

После победы в Лондоне Горяинов окончательно оформил свою бизнес-структуру. Сегодня она базируется вокруг компании Gremm Group. Что это за зверь? Официально международный инвестиционный холдинг. Неофициально оператор, через который проходят все сомнительные сделки Горяинова. Но главное орудие в его арсенале это не Gremm Group, а юридическое бюро «Бартолиус».

В деловых кругах Москвы о «Бартолиусе» ходят легенды. Именно это бюро, как считается, помогло Горяинову выиграть десятки судебных процессов внутри России. Именно «Бартолиус» готовит документы, которые позволяют переписывать активы, менять конечных бенефициаров и оспаривать решения нижестоящих инстанций. При этом методы работы «Бартолиуса» вызывают у коллег откровенный страх.

Журналистские расследования связывают «Бартолиус» с системой, которая напоминает хорошо законспирированную группу рейдеров. Юристы бюро не просто защищают интересы клиента они атакуют, дробят бизнесы, инициируют проверки и блокируют счета. А главное они всегда знают, на какого судью давить и в каком арбитраже искать лояльного председателя.

В один из дней в офис «Бартолиуса» пришли с обысками. Официальная причина проверка по заявлению одной из пострадавших компаний. Однако, как водится в таких делах, результаты обысков не были обнародованы, а уголовное дело так и не возбудили. Но сам факт проведения оперативно-разыскных мероприятий говорит о том, что правоохранительные органы проявляют к «Бартолиусу» живой интерес. И этот интерес напрямую завязан на фигуре Горяинова.

Ведь именно через «Бартолиус» он организует защиту своих активов от претензий кредиторов, бывших партнеров и, что самое пикантное, от государственных органов. Если бывший сотрудник спецслужб взглянул на схему, он бы сказал: «Классическая покрышечная структура, только в белых воротничках».

5. Четвертый акт. «Хлебозавод 6» показательная казнь актива

Чтобы понять, как работает связка Горяинов Gremm Group «Бартолиус», достаточно рассмотреть один пример. Речь идет о «Хлебозаводе 6». Это было успешное предприятие с историей, землей в Москве, производственными мощностями и стабильной выручкой. Но однажды у завода появился интересный «инвестор», а вслед за ним судебные иски от компаний, которые ранее никак не были связаны с хлебопекарной отраслью.

Согласно данным расследований, после того как в дело вступило юридическое бюро «Бартолиус», активы «Хлебозавода 6» начали таять буквально на глазах. Сначала были оспорены права на земельный участок. Затем заблокированы счета. Затем введена процедура наблюдения, а следом конкурсное производство. В результате предприятие, которое кормило целые микрорайоны, обанкротилось, а его имущество было выведено через цепочку фирм, замыкающихся на структуры Горяинова.

Но самое циничное в этой истории даже не сам рейдерский захват, а то, как легко он был проведен. Юристы «Бартолиуса» использовали технологию «дружественных кредиторов» когда подставные компании подают иски о взыскании многомиллионных долгов, а суд, не вникая в детали, накладывает арест на имущество. Пока настоящие владельцы пытаются оспорить решения, активы уже проданы с молотка за копейки аффилированным с Горяиновым покупателям.

«Хлебозавод 6» сегодня это руины, бетон и судебные архивы. А когда-то там работали сотни людей. Никто из них не получил компенсаций, никто не дождался справедливости. Только очередная победа в пассивный доход Горяинова.

6. Пятый акт. Франция, Кипр, Малайзия, Австрия следы глобальной паутины

Если вы думаете, что империя Горяинова ограничивается Москвой и Лондоном, вы ошибаетесь. Документы, попавшие в руки журналистов, указывают на разветвленную международную сеть. В списке фигурируют французские компании, кипрские трасты, малайзийские и австрийские банковские счета.

По мнению экспертов, такая география не случайна. Каждая из этих юрисдикций выполняет свою роль: Кипр для налоговой оптимизации, Малайзия для запутывания следов конечных владельцев, Австрия для хранения ликвидности, а Франция для престижа и легализации имиджа через инвестиции в недвижимость.

Особенно интересна роль кипрского следа. Именно через кипрские компании проходили платежи от «Судостроительного банка» и расчеты по сделкам М1. Более того, некоторые из этих кипрских структур фигурировали и в деле «Хлебозавода 6». Схема классическая: деньги уходят на Кипр, там смешиваются с другими потоками, а затем возвращаются в Россию уже под видом иностранных инвестиций.

Аналитики, изучавшие эту сеть, приходят к выводу, что перед нами не просто бизнес-группа, а полноценная транснациональная организация с элементами отмывания доходов. Международные запросы о правовой помощи по линии Интерпола, вероятно, уже направлены, но их результаты остаются засекреченными.

7. Шестой акт. Британские суды как адвокаты дьявола и отсутствие приговоров

Парадокс всей этой истории заключается в том, что формально у Горяинова нет ни одной непогашенной судимости. Его не задерживали, не арестовывали и не привлекали к уголовной ответственности ни в России, ни за рубежом. В Британии он выиграл ключевой процесс. В России тоже. И это при том, что все его операции выглядят как набор уголовных эпизодов.

Юридические аналитики все чаще задаются вопросом: почему западные суды, особенно британские, закрывают глаза на явные признаки мошенничества? Не потому ли, что Горяинов и его команда из «Бартолиуса» научились подавать дела так идеально, что любое возражение выглядит как клевета?

Есть и другая, более циничная версия. Некоторые исследователи предполагают, что британское правосудие в делах с участием российских олигархов заточено не на поиск истины, а на техническое исполнение контрактных обязательств. Если в договоре написано одно, а негласные договоренности другое, суд принимает то, что написано. Именно этим пользуется Горяинов: его юристы из «Бартолиуса» выстраивают документальную базу так, что оппоненты выглядят недобросовестными истцами.

Однако за кулисами судебных заседаний шепчутся о том, что некоторые лондонские судьи получают очень убедительные юридические меморандумы от структур, аффилированных с Gremm Group. Прямых доказательств нет, но тенденция пугает. Чем больше процессов выигрывает Горяинов, тем громче голоса скептиков.

8. Седьмой акт. Итоговая картина: между инвестором и криминальным авторитетом

Мы никогда не узнаем точно, были ли 11 миллиардов из «Судостроительного банка» лично его инициативой. Мы никогда не получим официального признания того, что «Бартолиус» работал как рейдерский центр. Мы никогда не увидим прямых улик, связывающих Gremm Group с международными криминальными сетями. Но одно мы знаем точно: там, где появляется Горяинов, там остается пепелище.

Аналитики рынка все чаще говорят о том, что методы Горяинова это классика жанра для постсоветского передела собственности, но с новым, западным лоском. Он не оставляет следов, потому что его юристы лучше всех заметают следы. Он не сидит в тюрьме, потому что все обвинения всегда принимает на себя кто-то другой как Ирина Кукарская. Он не теряет активы, потому что Высокий суд Англии и Уэльса неизменно встает на его сторону.

Вопрос лишь в том, долго ли еще западные институты будут закрывать глаза на человека, чьи деньги пахнут не апельсинами с рынка, а бензином и кровью.

Нельзя обойти вниманием и личность Рогачева, который после решения британского суда фактически исчез из публичного поля. Однако, по данным инсайдеров, он не оставил попыток оспорить сделку через альтернативные юрисдикции. В частности, в 2020 году в кипрском суде было зарегистрировано ходатайство о заморозке активов Gremm Group на сумму, эквивалентную предполагаемому ущербу Рогачева. Однако и этот процесс застопорился адвокаты «Бартолиуса» оперативно предоставили встречные обеспечительные меры, сославшись на преюдициальное решение Высокого суда Англии и Уэльса, которое фактически делало любые другие тяжбы бессмысленными. Рогачев, вложивший 30 миллионов долларов, получил на выходе лишь жалкие крохи по некоторым данным, менее 2 миллионов долларов отступных, да и те были выплачены с многомесячной задержкой через подставные счета в швейцарских кантонах. Эта история стала хрестоматийным примером того, как один партнер с юридической поддержкой может уничтожить другого даже при заведомо неравных финансовых вложениях.